luckyea77 (luckyea77) wrote,
luckyea77
luckyea77

Китайская грамота. Почему российские вузы не выдерживают конкуренции



Среди лидеров международных рейтингов вузов нет университетов из России, зато образование в Азии все более востребовано. В чем причина?

В начале мая британское издание Times Higher Education (THE) опубликовало рейтинг университетов стран с развивающейся экономикой. 8 из 10 первых позиций заняли вузы из Китая, МГУ попал на третье место. Ранее в топ-100 престижного международного рейтинга THE, в котором учитывались уже все страны мира, не попал ни один университет из России. Чем можно объяснить такие скромные позиции?

Признанных международных рейтингов университетов, по данным IREG — независимой экспертной организации, которая аккредитует сами рейтинги, не так много — чуть больше 20. Самые популярные, помимо Times Higher Education (THE), — это, конечно, шанхайский Academic Ranking of World Universities (ARWU) и QS World University Rankings. Рейтинги, как и университеты, конкурируют между собой и все время стремятся улучшить свою методологию и быть востребованными разными категориями вузов. Например, как и в THE, в QS тоже сначала построили мировой рейтинг, потом по отдельным научным направлениям, потом по странам БРИКС.

Растущая конкуренция и глобализация в высшем образовании отражается и на появлении новых рейтингов, построенных специально, чтобы подсветить некоторые современные тенденции. Так, для молодых университетов был создан рейтинг THE Young Universities, потому что вузам, которым несколько десятков лет, сложно конкурировать с теми, кому несколько сотен (а именно столько большинству вузов-лидеров). Можно перечислить ряд других примеров: рейтинг сайтов вузов Webometrics; индонезийский рейтинг самых «экологически чистых» университетов мира UI GreenMetric Ranking of World Universities; европейский U-Multirank.

Рейтинги оценивают университеты немного по-разному, но при этом рассматривают выполнение главных составляющих миссии вузов институтов высшего образования: качество образования (преподавания), исследовательскую деятельность, служение обществу (социокультурная компонента) и вклад в инновационное развитие. Методология ранжирования, критерии оценки вузов и веса каждого из факторов различаются в разных рейтингах и даже меняются год от года. QS и THE в качестве основных критериев в различных пропорциях учитывают академическую репутацию, то есть мнение экспертов мирового академического сообщества, оценки работодателей, активность в научных публикациях, успехи выпускников, уровень интернационализации.

Как правило, на международные рейтинги больше всего внимания обращают абитуриенты и их родители. Все более активно их используют во внутренней конкуренции внутри стран, например, для распределения государственной финансовой поддержки. Однако в самих университетах они играют более скромную роль. Ведь понятно, что сложно придумать универсальный рейтинг, в котором одинаково оценивались бы и такой небольшой частный вуз, как Российская экономическая школа (РЭШ), где менее 500 студентов, и университет Сан-Паулу, в котором около 80 000 студентов. Как нас вообще можно сравнивать?

Все время идут дискуссии по поводу того, каким должно быть соотношение разных параметров при оценке вуза, насколько корректны и сопоставимы отдельные критерии. Например, среди российских вузов у МГУ давняя история формирования большой международной диаспоры выпускников, и благодаря этому при оценке работодателей из зарубежных компаний университет получает более высокий балл. У молодых вузов с меньшим количеством студентов и партнеров узнаваемость на мировом рынке труда может быть гораздо меньшей. Тем не менее некоторые наши университеты постепенно преодолевают и этот барьер.

В целом равняться и стремиться укрепить свои позиции в мировых рейтингах все-таки стоит. Ведь они формируются с оглядкой на международное образовательное пространство и в особенности на лидеров рынка, которыми всегда являлись именитые американские и британские университеты. Стремление равняться на флагманов, перенимать лучшие практики, укреплять международную репутацию и повышать привлекательность для академической и студенческой мобильности, внедрять международные стандарты качества преподавания и исследований, укреплять связь с рынком — рецепт и императив вхождения в мировую элиту для российских вузов привлекателен.

В последние годы российские власти активно взялись за укрепление позиций вузов в рейтингах. В 2012 году был запущен проект 5-100: государство выделило средства для поддержки на конкурсной основе университетов, у которых есть инновационный потенциал. Цель программы — чтобы к 2020 году пять из этих вузов вошли в топ-100 мировых рейтингов THE, QS и ARWU. В результате конкурсного отбора сейчас в 5-100 участвует 21 российский университет.

Увеличение финансирования вузов и науки в целом — действительно ключ к успеху, но не панацея. Однако то, на что миллиарды тратит государство, поддерживая программу 5-100, точечно и на частные деньги уже давно делается в РЭШ. Рецепт и прост, и сложен одновременно: чтобы оказаться в мировой научной системе, необходим наем профессорско-преподавательского состава на международном рынке труда (и с конкурентоспособной зарплатой), оценка эффективности преподавателей (их KPI) по публикациям в ведущих мировых реферируемых научных журналах, выступления на международных конференциях, современная экосистема инновационного развития и управления.

К сожалению, известны случаи, когда университеты тратят деньги не на реальные улучшения, а на то, чтобы искусственно подтянуть свои места в рейтингах. Есть случаи, когда вузы нанимают западных ученых с мировым именем, которые нередко фактически только числятся в вузе. Исследователи получают деньги только за то, что указывают в своих научных публикациях двойную аффилиацию — так эти статьи идут в зачет каждому университету. Более широко распространена более порочная практика, когда вузы (или отдельные преподаватели) оплачивают публикации в низкокачественных международных журналах, которым тем не менее удается попасть в базу Scopus, занимаются самоцитированием, участвуют в псевдосоавторстве для увеличения индекса Хирша и формального выполнения требований эффективного контракта. Кстати, рейтинги этот «академический бизнес» отлавливают и пытаются нивелировать, меняя методологию.

Несмотря на поступающие по программе 5-100 средства, успехи в продвижении в рейтингах пока не так впечатляют, как хотелось бы. В топ-100 THE ни один российский вуз не вошел, в последнем рейтинге QS МГУ на 95-м месте, в ARWU — на 93-м (а к 2020 году университетов в рейтингах должно быть уже пять). Это можно объяснить разными причинами.

Во-первых, если обратиться к опыту Китая, то для настоящего успеха необходимо направить экономику страны на развитие инноваций, принять и последовательно реализовывать политику развития человеческого капитала. Достаточно сказать, что, по данным на 2012 год, КНР вкладывала в реализацию этой программы $250 млрд в год. Необходимы и финансовая поддержка этой сферы, и внимание к ней в целом.

Во-вторых, должно пройти время — нельзя ожидать моментальных результатов.

Инновационные перемены в громоздкой инерционной системе высшего образования, довольно зарегулированной государством, при всех вливаниях и усилиях передовых вузов потребуют самых сложных качественных сдвигов, главным образом, в осознании и принятии университетским сообществом, а на это нужны годы. Тем временем вузы-лидеры тоже не стоят на месте и развиваются. Есть исследования, которые показывают, что даже в течение 10-20 лет новым участникам будет трудно догнать тех, кто уже находится на самых высоких позициях в мировых рейтингах.

Например, в Китае реформы высшего образования и поддержка мегапроектов развития университетов (так называемые проекты 211, 985) начались в конце 1990-х годов, и сейчас они приносят существенные результаты. В КНР более 2000 университетов, однако власти сосредоточились на приоритетной поддержке С9 — «китайской Лиги плюща». Эта группа элитных вузов «поселилась» в рейтингах всерьез и надолго.

Наконец, есть целый ряд внутренних причин. Важны не только финансовые вливания, но и институциональные изменения. Мне доводилось слышать от сотрудников университетов— участников программы 5-100 признания, что они не знают, на что потратить деньги. У вузов должно быть больше академических свобод, больше возможностей направлять ресурсы туда, куда это действительно необходимо, нужно снизить бюрократизм в процессе отчетности.

Здесь можно привести пример Российской экономической школы, которая не участвует в 5-100 и других программах государственной поддержки ведущих вузов и не может по формальным критериям (прежде всего из-за небольшого числа студентов, которые обучаются по одному направлению — экономике) участвовать в глобальных рейтингах. Тем не менее грамотное распределение средств и подбор персонала позволяют добиться того, что РЭШ стабильно входит в топ-25 лучших экономических вузов мира и Европы по рейтингам SSRN и RePEc, а в топ-100 лучших экономических исследовательских институтов Тилбургского университета с большим отрывом заняла первое место в России.

Другой важный фактор, тормозящий интеграцию российских университетов в мировое научное сообщество, культурный. Долгие годы университетская и академическая науки существовали в параллельных реальностях. Главный акцент в вузах делался на образование. Однако современный университетский преподаватель обязан быть включен в исследовательскую работу.

К сожалению, многим преподавателям «старой школы» трудно перестроиться. Они привыкли, что российская наука живет в режиме «междусобойчика». У нас есть свои вузовские журналы, сборники тезисов и прочие издания, в которые попасть существенно проще, чем в международные реферируемые журналы (процесс написания и публикации статьи для них может занимать несколько лет). А необходимый для отчетности объем печатных листов всегда было легко получить, ведь сборники докладов публикуются фактически после каждой научной конференции.

В этом плане, как мне кажется, у более молодых университетов даже больше шансов перестроить свою работу. Им не нужно менять отношение сотрудников. Тот же НИУ ВШЭ сделал колоссальный рывок (который хорошо отразился и на рейтингах) во многом благодаря тому, что у них изначально было понимание, как нужно строить новый университет, в чем отличие PhD от кандидатской диссертации, какого рода публикации можно считать действительно стоящими.

Помочь изменить эту культуру может возвращение ученых из-за рубежа. В Китае уже давно работают подобные программы, нацеленные на массовый возврат преподавателей (в том числе ученых с мировым именем) и молодых специалистов. В России же условия для таких профессионалов пока созданы буквально в нескольких вузах.

В целом России еще есть чему поучиться у Китая, но надо признать, что многое уже делается: открываются новые научные центры, куда, в частности, из–за рубежа возвращаются ученые, перестраивается работа образовательных и административных подразделений вузов, расширяется поток иностранных студентов, диверсифицируются источники финансирования, укрепляются связи с бизнесом, внедряются принципы эффективного контракта. Эти позитивные сдвиги ведут и к укреплению позиций российских университетов в рейтингах. Однако в конечном итоге важны не столько количественные показатели, сколько сам факт того, что высшее образование в стране начинает развиваться в соответствии с самыми высокими международными стандартами.

Tags: Россия, образование
Subscribe

Posts from This Journal “образование” Tag

promo luckyea77 june 21, 2015 20:04 27
Buy for 10 tokens
В этой записи я буду давать ссылки на посты с лекциями и уроками в этом блоге: Учебные материалы и тесты: Дистанционное образование Правила дорожного движения 11 ресурсов для бесплатного образования Сайты для обучения программированию Игры, в которых нужно писать код: Grid Garden, Elevator…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments