luckyea77 (luckyea77) wrote,
luckyea77
luckyea77

Category:

Как трудоустройство становится основным запросом в образовании. Опыт Almamat



В этом году компания Almamat запустила программу по обучению IT-специальностям, построенную по модели revenue share: все занятия абсолютно бесплатны, но после успешного трудоустройства выпускник в течение двух лет отчисляет компании 10-12% от своей зарплаты ежемесячно. Хайтек+ выяснил у сооснователя компании Дмитрия Грина, что такое карьерные акселераторы, в чем их преимущество перед классическими курсами и какие изменения сейчас происходят на рынке труда.

О модели компании

— Дмитрий, первый вопрос, — почему вы выбрали именно такую модель?

— Такой подход очень справедлив: студент платит за свое обучение только в том случае, если оно принесло желаемый результат. Образование ради самого образования уже никого не интересует: сейчас, когда ситуация на рынке труда особенно динамична, никто не будет вкладываться в знания, которые могут никогда не пригодиться — как минимум, это недальновидно. Наша модель избавляет от риска получить кота в мешке, этим она и привлекательна: наши студенты понимают, что гарантированно получат трудоустройство — в противном случае они не заплатят за программу. Все максимально честно.

— А почему такой подход стал востребованным только сейчас?

— Если говорить конкретно о сфере IT, сейчас она страдает от жесткого дефицита кадров. То, что предлагаем мы, выгодно не только для соискателей, но и для компаний: первые получают необходимые навыки и трудоустройство, вторые — готовых специалистов. К тому же на старте не у каждого студента есть нужная сумма для оплаты обучения; наша же модель избавляет от необходимости брать кредит или искать недостающие средства где-то еще. Деньги человек будет перечислять уже после прохождения программы, причем из своего гарантированного дохода, поскольку мы его трудоустраиваем. Если что-то пойдет не так — например, студент осознает, что это «не его» профессия — это станет понятно еще в самом начале обучения: так устроена программа. В этом случае он покинет нас, и денег с него мы, разумеется, не возьмем. Так что наши клиенты застрахованы от риска вложить финансы в никуда.

— А как вы страхуете самих себя от таких людей, которые могут прервать обучение на полпути? Предположим, человек понимает, что ничем не рискует, платить не нужно — а значит, можно поступить на программу ради эксперимента и бросить, когда надоест. Ведь все мы знаем, сколько образовательных курсов люди не проходят до конца.

— Именно для этого мы ввели у себя строгий отборочный тур, который состоит из четырех этапов: все кандидаты должны пройти два тестирования, видеоинтервью с нашими менторами и пробный период обучения. У этого, условно говоря, кастинга две цели: во-первых, человек получает возможность понять, подходит ли ему IT-сфера вообще. А во-вторых, мы оцениваем, есть ли у него реальное желание учиться, способности и мотивация. Здесь мы выступаем как инвесторы: вкладываемся только в те проекты (в нашем случае — в людей), которые считаем перспективными.

— Сколько в среднем человек отсеивается во время отбора?

— На первом потоке мы получили больше 10 тысяч заявок. Из них около тысячи человек прошли тестирование и всего 713 получили приглашение и начали обучение.

— То есть отбор проходят около 7% от желающих?

— Сейчас да, примерно так. Но я думаю, это следствие эффекта хайпа на старте проекта: люди поняли, что появилось что-то новое и вроде как бесплатное — и захотели это попробовать. Кроме того, сказалось влияние пандемии: многие потеряли доход и не понимали, куда двигаться дальше — и поэтому пробовали все возможные пути, не всегда анализируя, насколько им подходит тот или иной. Мы рассчитываем, что со временем к нам будет приходить больше целевой аудитории — соответственно, и процент поступивших будет выше.



О карьерных акселераторах

— Почему вообще возникла необходимость в карьерных акселераторах? В чем их преимущество перед классической схемой — я имею в виду вуз, трудоустройство и дальнейшее продвижение по карьерной лестнице?

— Дело в том, что мы появляемся в тот момент, когда после вуза, трудоустройства и даже какой-то карьерной истории человек осознает, что работа не приносит ему ни удовлетворения, ни денег. Например, он упирается в карьерный потолок или не видит новых возможностей для развития. Естественный шаг в этот момент — переучиться, но он чреват большими рисками: по сути, ты вкладываешь деньги в неизвестность. И тут приходим мы с нашей моделью. Фактически, она работает по принципу revenue share — разделения доходов от прибыли. И она мотивирует гораздо больше: если в классической схеме ты отдаешь деньги, а потом проходишь обучение с непонятным результатом, то у нас студент четко знает, что его ждет, если он дойдет до конца — трудоустройство, гарантированный доход, а вместе с ним и источник платы за образование.

— То есть главное отличие карьерного акселератора от обычных курсов дополнительного профессионального образования — то, что студент ясно понимает, что именно получит после выпуска?

— В какой-то степени да. Кроме того, мы сокращаем разрыв между студентом и работодателем и снижаем вероятность ошибки при выборе карьеры. Наш бизнес нацелен не на то, чтобы продать человеку образовательный курс: мы должны подготовить его для работы в реальной компании. От этого зависит наш собственный доход — мы не возьмем с человека деньги, если не доведем его до результата. Мы перепробовали много разных моделей, прежде чем пришли к этой, и она оказалась самой эффективной.

— А в какой момент вы поняли, что другие форматы не приносят нужного эффекта?

— Раньше наша компания предлагала обычные образовательные курсы. Но со временем становилось все очевиднее: люди, которые пришли и заплатили за программу, ждут, что за эти деньги их будут учить. Я имею в виду, что они не хотят как-то вкладываться в процесс, надеясь, что результат придет сам собой. Тогда мы решили попробовать делать ставку не на количество студентов, а на их качество, отбирая самых амбициозных и перспективных. Соответственно, мы существенно повысили уровень программы, а вместе с ним вырос и чек: с 70-120 до 350-700 тысяч рублей. Но вместе с тем мы полностью исключили денежный барьер, поскольку для того, чтобы пройти обучение, никаких средств не нужно. И это сработало: у нас сейчас учатся действительно очень сильные и талантливые студенты.
О дефиците кадров в IT и рынке образования

— Как вы считаете, такая модель может быть востребована на любом рынке или именно в IT?

— Теоретически — на любом. Например, о модели revenue share в образовании много говорит Александр Ларьяновский, руководитель школы английского Skyeng. Но в IT-сфере этот формат, скорее всего, будет более популярен — в первую очередь именно из-за дефицита кадров: спрос на айтишников растет намного быстрее, чем их успевают подготовить классические образовательные структуры. Мы здесь выступаем в роли проводника, который, с одной стороны, снабжает компании готовыми специалистами, а с другой — обучает и формирует этих специалистов.

— Почему вообще в IT сложился дефицит кадров? Ведь сейчас это достаточно престижная и высокооплачиваемая специальность.

— В первую очередь это связано с бурным развитием технологий. Сейчас все бизнесы так или иначе интегрируются в IT. Даже традиционные профессии: рекрутер, учитель, музыкант — так или иначе требуют цифровых компетенций. Все чаще между человеческим ресурсом и внедрением RPA выбор делается в пользу автоматизации. Для IT-индустрии это означает, что она в ближайшее время станет лидером по капитализации: по объему выручки с ней не смогут соперничать даже такие традиционно прибыльные сферы, как нефть или промышленность. IT-рынок, в том числе в сегменте образования — основа для сингулярности.

— Но ведь бум на рынке образования в последнее время происходит не только в сфере IT. В чем причина?

— Это как раз связано с тем, о чем я говорил чуть раньше: высокая скорость развития рынков, технологий, специализаций. Одни профессии умирают, появляются другие, и люди пытаются найти новые для себя ниши. Соответственно, рынок откликается на спрос — появляется много образовательных продуктов. Второй фактор связан с тем, что появилось множество специальностей, где классическое образование бесполезно. Какой вуз должен окончить менеджер по работе с инфлюэнсерами, моушн-дизайнер или таргетолог? Соответственно, люди начали искать альтернативу университетам — а это опять повышенный спрос на образовательные услуги. Поэтому если вы планируете инвестировать в образование, нужно делать это прямо сейчас, а не через год или даже полгода: за это время игроки вырастут, начнут консолидироваться, так что выход на этот рынок станет в несколько раз дороже.
О роли soft skills

— Вы не раз упоминали, что одна из задач Almamat — это подготовка студентов к будущему трудоустройству в IT-компанию. В чем это выражается, помимо работы над реальными проектами?

— Во-первых, мы готовим учеников к самому процессу трудоустройства, поскольку на своем карьерном пути им, вероятно, еще не раз придется менять работодателя. Мы объясняем, как презентовать себя на собеседовании и грамотно составить резюме. Во-вторых, в процессе обучения студенты формируют свое портфолио: к моменту выпуска там появляется минимум шесть IT-проектов. И еще один нюанс — мы помогаем развивать soft skills, которые сейчас необходимы в любой компании: учим работать в командах, находить нужные контакты, грамотно распределять свое время и так далее.

— Вот здесь хотелось бы поподробнее. Сейчас очень много говорят про роль soft skills. Почему они стали так важны?

— Soft skills, пожалуй, самые важные компетенции на сегодняшний день. Мир развивается очень быстро, и те навыки, которые были нужны сегодня, уже завтра теряют свою актуальность. Это наглядно продемонстрировала пандемия: компании и сотрудники, у которых получилось перестроиться в новых условиях, сумели пережить карантин и даже где-то оказались в выигрыше. Выжили те, кто умел гибко мыслить, находить новые возможности, быстро оценивать шансы и учиться новому.

— Но хочется верить, что в ближайшее время пандемия будет побеждена. Сохранится ли значение soft skills после нее?

— Разумеется. Пандемия просто подчеркнула их роль: soft skills — ключевые навыки в условиях стремительно меняющегося мира. Мозг современного сотрудника должен быстро приспосабливаться к любым новым вводным. Осваивать так называемые «долгие» знания просто нет времени — только, может быть, в фундаментальной науке или каком-то узком ремесле. Для большинства профессий важна гибкость. Возьмем, к примеру, специалиста по SEO. Алгоритмы поисковиков постоянно меняются, появляются новые способы и методы продвижения — и если не следить за этим всем и не адаптироваться к изменениям, можно очень быстро потерять квалификацию — а с ней и работу.

— Это очень напоминает концепцию lifelong learning: необходимость постоянно учить что-то новое в течение жизни, чтобы сохранить востребованность.

— Так и есть. Невозможно один раз получить знания, не важно где: в университете, на курсах или в процессе самостоятельного обучения — и рассчитывать, что эти знания можно будет применять всегда. Технологии, специальности, рынки меняются с такой скоростью, что ситуация напоминает мир кэрроловской Алисы: если бежать со всех ног, вы останетесь на месте — а чтобы куда-то попасть, нужно бежать вдвое быстрее.

Tags: интервью, образование
Subscribe

Posts from This Journal “интервью” Tag

promo luckyea77 june 19, 23:05 11
Buy for 10 tokens
Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5 Март 2018 года Индустриализация стала основным инструментом достижения экономического богатства стран, начиная с появления прядильных машин в конце XVIII века; при смене технологических укладов менялись местами мировые промышленные лидеры. Какой…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments