luckyea77 (luckyea77) wrote,
luckyea77
luckyea77

Categories:

Интервью TAdviser: Глава Минцифры Максут Шадаев – о новых подходах к цифровизации государства (ч.1)

Часть 1 Часть 2

Темпы цифровизации государства выросли, а показатели ее эффективности были пересмотрены. О новых приоритетах, подходах и KPI в интервью главному редактору TAdviser Александру Левашову рассказал министр цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ Максут Шадаев.



Чем больше российского в основе, тем конструкция более устойчива

Начать хотелось бы с целей, которые были поставлены перед вами. Как их формулировал Михаил Мишустин после назначения в январе 2020 года? Как эти цели звучат сейчас?

Максут Шадаев: Ответ на этот вопрос и простой, и сложный одновременно.

Наша миссия – это доступность современных цифровых сервисов для всех. При этом понятие цифровых сервисов очень широкое: туда входит и доступность интернета, и госуслуги, и социальные сети.

В приоритетном порядке государство, конечно, должно начать менять государственные сервисы, причем, не только госуслуги, а также сервисы в области образования, здравоохранения и т.д. Все эти сервисы должны работать на доступной, дешёвой и современной инфраструктуре.

В составе этих сервисов необходимо обеспечить максимальное присутствие российских ИТ-решений, для чего необходимо обширное вовлечение отечественных игроков. Мы должны отдавать им преимущество, чтобы параллельно развивать собственную ИТ-отрасль.

Если представить, что цифровые сервисы – это здание, которое мы строим, то ИТ-отрасль будет для него фундаментом. Сейчас фундамент очень хлипкий. Нам в любой момент могут заблокировать использование каких-то технологий, и всё наше здание, вся конструкция, которую мы строим, может поплыть. Поэтому чем больше российского в основе, тем конструкция более устойчива, потому что, конечно, надо понимать – мы живём в условиях непредсказуемых экономических санкций. Сидим и думаем: заблокируют – не заблокируют.

Постоянно ждём сюрпризов?

Максут Шадаев: Можно сказать и так. Сначала санкции касались только оборонки. Но рубикон, в моём понимании, был пройден, когда Microsoft отказался продлить лицензии МГТУ им. Баумана под предлогом, что они готовят специалистов для оборонной сферы. А дальше что? РЖД, авиакомпании, метро перевозят сотрудников Минобороны к работе, врачи их лечат…

Под таким предлогом ограничить поставки можно кому угодно.

Максут Шадаев: Да, грань стала размытой. Конечно, мы хотим, чтобы у нас были представлены современные решения, в том числе, зарубежные. Мы не занимаем позицию «только наше», понимая, что конкуренция – двигатель прогресса. Но мы также хотим, чтобы развивались наши производители. Поэтому мы за максимальное многообразие, но при этом, конечно, мы фокусно будем поддерживать наших разработчиков.

Наши амбиции - сделать больше, быстрее, качественнее, но иногда случаются сбои



Вы обладаете богатой профессиональной биографией, работали в министерстве информационных технологий еще под руководством Леонида Реймана, в других органах власти, а также на стороне подрядчика государства – в «Ростелекоме». Оцените, пожалуйста, как за последние годы поменялось отношение государства к вопросам развития информационных технологий?

Максут Шадаев: Разное время - разные приоритеты. Что поменялось кардинально, так это то, что нынешний председатель правительства понимает не просто ценность и важность ИТ, а то, в какие сроки и какие решения можно запускать. И он ставит задачи с серьезными ограничениями по времени. Условно говоря, запустить через месяц какой-то сервис. Исходя из своего опыта он понимает, как выстроить технологический цикл, сколько это реально может потребовать времени и ресурсов. Как эффективный руководитель, который строил цифровые сервисы своими руками, он понимает, что при определенной мобилизации это можно сделать быстрее.

Но высокая скорость может приводить и к падению качества. Каким образом решается эта дилемма?

Максут Шадаев: Мы стараемся все время балансировать, чтобы обеспечить сроки и необходимый уровень качества. Считаю, что количество недостатков с учетом сроков вывода сервисов приемлемое для наших пользователей. Наши амбиции состоят в том, чтобы сделать больше, быстрее, качественнее. Мы понимаем, что сложившаяся ситуация стала определенным новым вызовом и ускорила процессы цифровизации. Поэтому пытаемся воспользоваться этим шансом. Иногда случаются и сбои, конечно.

Какой самый феноменальный сбой вспоминается?

Максут Шадаев: Надеюсь, феноменальных удалось избежать. Если говорить о самом сложном кейсе – это май 2020 года, когда были первые выплаты по десять тысяч рублей на ребенка.

Упал портал госуслуг?

Максут Шадаев: Он не упал, он работал, но с существенными сбоями. Нельзя сказать, что он был полностью недоступен, определенные трудности с доступом наблюдались в первые сутки. И, в принципе, за время моей работы это была пока самая трудная и серьезная ситуация.

Вторая выплата на детей летом 2021 года прошла уже без затруднений. Услугу вывели в проактивном режиме, т.е. людям приходили предзаполненные заявления, которые нужно было только подтвердить.

Еще важный момент: банки давали дополнительные бонусы тем клиентам, кто указал их счета для перечисления выплат. ВТБ и «Альфа банк» доплачивал тысячу рублей плюсом к десяти тысячам на ребенка, если ставишь счет «Альфы». «Росбанк» полторы тысячи. «Сбер» давал две тысячи на семью в виде баллов в своей системе лояльности.

Какой перестройки новые темпы работы потребовали от подрядчиков, в частности, от «Ростелекома», в котором вы еще недавно работали?

Максут Шадаев: Они перестраивают свой производственный процесс, меняют технологии вывода услуг, строят систему исходя из принципа, что это должен быть конструктор, позволяющий сконфигурировать услугу очень быстро. Кроме того, нужно сразу готовиться к супернагрузкам, потому что зачастую около 60% обращений к услуге приходится на первый день. Это требует изменения стека технологий, изменения философии разработки, массового перехода на low code решения.

Это похоже на попытку заменить двигатель в самолете, который продолжает лететь. Мы не можем сказать: давайте подождем год, пока мы построим новый самолет. Так что переборка деталей, оптимизация, замена двигателя – все происходит на ходу. Иногда это приводит к каким-то сложностям. Но другого пути нет.

Востребованность портала госуслуг выросла во многом благодаря сервисам, появившимся в ответ на пандемию. Не оказались ли забытыми другие услуги?

Максут Шадаев: Конечно, нет. Ценность портала госуслуг, действительно, растет, приложение уже вошло в категорию повседневного использования, какое-то время даже занимая первое место среди бесплатных приложений и в Google Play, и в App Store. К супервостребованным также относятся сервис записи к врачу. Расширяется перечень сведений, который доступен гражданину о себе. Благодаря этому, например, появилась возможность оформлять заявления на сайтах банков на получение финансовых услуг с использованием сведений, подгружаемых с согласия пользователя из личного кабинета портала госуслуг. Пользователь на сайте банка просто авторизуется на госуслугах и заявление автоматически предзаполняется данными из его профиля.

Это уже стало массовым явлением?

Максут Шадаев: Миллионы воспользовались. Данные автоматически подставляются в форму, и, самое главное, что эти данные приходят в банк с электронной подписью ведомства.

Сейчас для нас самый главный вопрос в этой области состоит в том, сможем ли мы убедить коллег, что часть документов личного хранения можно будет полностью перевести в электронный формат. Вырабатывается определенная привычка. Да, в очень дискомфортной ситуации, но все же. И если сегодня можно предъявить QR-код с подтверждением вакцинации, то почему завтра нельзя предъявить свидетельство о регистрации авто? Или электронное подтверждение возраста при покупке алкоголя в магазине. Кейсы могут быть различные. МВД, в том числе ГИБДД, активно включены в процесс и участвуют в запуске сервисов. Вообще я хотел бы особо отметить заинтересованность руководства этого ведомства в новых цифровых сервисах, которые могут существенно облегчить жизнь наших граждан. За что им огромная благодарность.

Важно, что мы не хотим становиться мегахабом по агрегации данных, не хотим создавать одну точку уязвимости, когда в личных кабинетах по всем нашим пользователям будут лежать данные. Поэтому мы переходим на технологию онлайн-витрин данных. Например, у МВД есть своя большая ИТ-система, витрина которой, встроенная в СМЭВ, максимально быстро – в онлайне - отдает данные в личный кабинет на Госуслугах. Как пользователь банковского приложения в онлайне моментально видит остаток на карте, также автоматически должны отображаться данные из государственных информационных систем и баз данных. Когда пользователь переходит по соответствующим вкладкам – данные подгружаются онлайн. После разрыва сессии данные автоматически не сохраняются.

И отвечает за сохранность данных не Минцифры, а ведомство.

Максут Шадаев: Да. Эта витрина находится у ведомства.

Описанный подход – это основа национальной системы управления данными (НСУД), так?

Максут Шадаев: Да, онлайн-витрина – это одна из главных сущностей НСУД, она позволяет перейти на онлайн-взаимодействие. Этот подход, кстати, очень хорош для медицинских данных. Сейчас мы храним ПЦР (факты о переболевших) у себя. Но мы стремимся к тому, чтобы поменять модель и не собирать эти данные.

Сокращаться будут наиболее крупные, в основном, процессинговые ведомства



С переходом к такому взаимодействию из цепочки уходит человек – чиновник, который на стороне ведомства должен проверять и подтверждать запрашиваемые данные.

Максут Шадаев: Как раз по этой причине президент объявил о переносе выплат на детей на две недели – должны были быть 16 августа, а сделали со 2 августа. Потому что система работает автоматически. Если у нас оцифрован межведомственный обмен в рамках оказания госуслуг, то никакого чиновника не требуется. Ведь что такое выплата для семей с детьми в возрасте от 3 до 7 лет, которые подпадают под определение нуждаемости? Подтверждаем доход, имущество, все проверяется автоматом и выносится решение.

Есть какие-то вещи - судебные решения, алименты - которые еще до конца не переведены в электронный вид. Но их оцифровка – вопрос времени. Оказание услуг вокруг этих ситуаций также будет происходить автоматически.

Замечу, что по многим типовым региональным и муниципальным услугам мы, как Минцифры, делаем не только фронт-офисную часть на портале госуслуг, но и бэк-офисную. Потому что в регионах далеко не у всех есть хорошие информационные системы, которые поддерживают подобную модель быстрого взаимодействия. Им надо или модернизировать свои системы, или подключаться к нашему облачному решению, в котором все настроено.

Выглядит работа системы примерно так: в тот момент, когда заявление от гражданина принимается на портал, запускаются межведомственные запросы. Когда заявление падает к чиновнику - он видит просто чек-лист с красными и зелеными полями, а также кнопку «Принять решение». Пока бывают сложности в получении межведомственных ответов, поэтому чиновник должен проверять. Но глобально скоро такие решения, наверное, можно будет выносить автоматически.

Это вопрос технологий или, в том числе, изменения нормативной базы?

Максут Шадаев: В моем понимании, технологии все уже есть. Для того, чтобы перейти полностью к этой модели, нужно иметь «чистые данные» в онлайн-доступе на стороне ведомств. Нужно, чтоб они были централизованы, гармонизированы, доступны.

Возьмем такой пример: родился ребенок. Медучреждение выдает справку в электронном виде, родители на портале Госуслуг вводят имя ребенка, далее ЗАГС автоматически регистрирует факт рождения нового гражданина и передает данные для оформления маткапитала. ПФР в проактивном режиме выдает сертификат на маткапитал.

Чиновники становятся лишними.

Максут Шадаев: Я бы сказал, что технологии упрощают их работу. Что сейчас расстраивает сотрудников ведомств, которые занимаются услугами? Расстраивает то, что только часть запросов идет через систему межведомственного взаимодействия, а отдельные запросы приходится обрабатывать вручную.

И все-таки, приведет ли автоматизация в данной области к сокращению аппарата чиновников?

Максут Шадаев: 100%. Я считаю, что это наш главный KPI.

В качестве примера сокращения функций благодаря цифровизации приведу Федеральное Казначейство. Ведомство создало суперсовременную систему электронного проведения платежей. Часть сотрудников благодаря этому высвободилась. И их перебросили на ведение бухгалтерии в федеральных ведомствах, что, в свою очередь, позволило сократить большое количество ведомственных бухгалтерских служб и перенаправить их сотрудников на другие содержательные задачи.

Сокращаться будут наиболее крупные, в основном, процессинговые ведомства. Оказываемые ими услуги – это абсолютно формализованный процесс.

Если ведомство не хочет меняться, с нами жить будет тяжело



Вы сказали, что выросла скорость принятия решений, скорость запуска сервисов. Насколько тяжело далась эта перестройка ведомствам, которые непосредственно отвечают за оказание услуг?

Максут Шадаев: Конечно, им тяжело. Минцифры отвечает за фронтальную часть услуг, но внутренние процессы – это все равно ответственность ведомств, и без них мы ничего сделать не можем. Чтобы влиять на их результаты, мы привязали бюджеты, выделяемые ведомствам на цифровизацию, к понятным, прозрачным эффектам.

Приведите примеры таких эффектов. Недавно свой пост покинул замминистра спорта Андрей Сельский. Он не смог показать эффект, не справился с KPI?

Максут Шадаев: Я не могу сказать, что он не справился с KPI, но понятно, что для Минспорта ключевой эффект – это онлайн-запись в любые спортивные секции. Скажем, я хочу записать ребенка в баскетбольную школу. Вы понимаете, как сейчас выглядит этот процесс? Я не понимаю.

Скорее всего, сначала надо найти информацию и понять условия, какие услуги оказываются платно, какие бесплатно, и это целая история.

Самое главное для нас с точки зрения сервиса – это возможность записаться в режиме онлайн. Дальше – увидеть расписание занятий, результаты соревнований, в т.ч. детских, юношеских, городских, любых других.

Другой пример – это Федеральная служба судебных приставов (ФССП). Наши граждане не знают о том, что в отношении них возбуждено исполнительное производство. Они узнают об этом в каких-то исключительных случаях, например, при выезде за границу.

Или, когда уже произошло списание с банковской карты.

Максут Шадаев: И нет никакой истории, очень сложно понять всю цепочку, когда, что и почему произошло.

Мы говорим коллегам из ФССП: ваша задача, используя всю свою и нашу инфраструктуру, сделать так, чтобы в момент возбуждения исполнительного производства и на всех этапах его реализации человек был проинформирован. В течение года ФССП смогла обеспечить онлайн-уведомление пользователей Госуслуг о начале и ходе проведения исполнительного производства в их отношении.

И второе – чтобы гражданин мог быстро оплатить свою задолженность, например, прямо перед вылетом. KPI по снятию задолженности составляет 10 минут.

Еще один KPI связан с обжалованием. У человека должна быть возможность в электронном виде не согласиться с решением.

В работе приставов – миллион нюансов. Например, история, которую мы исследуем вместе с ними, это невыплата алиментов бывшим супругам. Истребовать алименты у бывшего мужа – это гигантская проблема, причем, не только для мам. Часто это трудозатратно и сложно для самих приставов.

Каким образом Минцифры может влиять на выполнение ведомственных KPI?

Максут Шадаев: Мы жестко увязываем результативность руководителя цифровой трансформации с решением таких острых массовых проблем.

И в этом как раз заключается отличие от того, как айтишники работали раньше.

Классические айтишники – технари, им скажут – они сделают. Как начальство захочет, так и реализуют. Раньше был такой симбиоз: функциональный лидер говорит, как делать, а айтишник должен обеспечить реализацию его требований. Айтишники были в основном сконцентрированы на инфраструктуре: чтобы работал интернет, компьютеры.

Мы же все-таки давим на ведомства, призывая их заниматься трансформацией. Чиновник так или иначе сконцентрирован на выполнении текущих функций, и стандартные дискуссии с ним звучат примерно так:
- Я тут работаю несколько лет и всегда так делал. Что вы хотите?
А мы говорим:
- Давайте думать, как поменять процесс.

Мы выступаем как люди, которые обостряют существующие проблемы и помогают формулировать задачи, как сделать процесс получения услуги более удобным и простым для наших граждан.

Судебные приставы, например, согласны с тем, что должна быть возможность оперативного снятия задолженности, но им необходимо прорабатывать этот вопрос совместно с пограничниками.

Мы поддерживаем, что нужно привлекать к работе пограничников, решать вопрос вместе с ними.

Поэтому наша роль состоит в том, чтобы, с одной стороны, эту ситуацию эскалировать, вынести на поверхность, а с другой – помочь ведомствам сформулировать амбициозную задачу. Иногда это чисто психологическая история, чиновник может просто не видеть возможности действовать иначе.

Или, вот, еще один пример. Вроде всем понятно, что в современном мире голосование по вопросам управления своим многоквартирным домом должно быть электронным. Опроси 500 человек, все скажут, ну, конечно, удобнее голосовать онлайн. Почему это не делается? Потому что людям не до этого. ЖКХ сосредоточено на своих текущих задачах – подготовить к зиме инфраструктуру, обеспечить чистую воду. У них есть свои производственные планы.

Часто бывает, что у коллективного массового пользователя нет своего представителя. Наша задача такие ситуации описать.

И мы говорим ведомству, ответственному за ЖКХ: «Все понятно, вы супер эффективные ребята, а можно график отключения горячей воды пользователям портала госуслуг дать?»

А кто за это отвечает?

Максут Шадаев: Вопрос передаем обратно Минстрою, это их производственная система. Если мы уже информируем пользователей, где их участковая комиссия, кто кандидаты, а потом даем результаты голосования, ну уж график отключения горячей воды в конкретном доме, наверное, не слишком сложная задача?

Конечно, любые изменения – это дискомфорт. Я всегда говорил, что формула работы нашего министерства очень простая – если ведомство не хочет меняться, не хочет делать сервисы, с нами жить будет тяжело. Мы будем каждый раз использовать свой микро-административный ресурс... Он безусловно не большой, но мы умеем быть настойчивыми.

Как заноза.

Максут Шадаев: Да! Но если чиновники захотят поменяться, будем искать ресурсы, будем помогать снимать межведомственные разногласия, будем вместе выбивать правительственные поручения, обеспечивать поддержку. Поэтому либо мы партнеры и помогаем, либо открыто говорим о том, что ничего не делается.

Много врагов появилось за время работы?

Максут Шадаев: Врагов в прямом смысле нет, есть расстройства.

Как вы поступаете с этими расстройствами?

Максут Шадаев: Мы их транслируем, чтобы услышали.

Рейтинг руководителей цифровой трансформации – это тоже инструмент борьбы с расстройствами?

Максут Шадаев: Да, и в какой-то момент он будет достаточно точно показывать вклад каждого руководителя. Сейчас происходит настройка рейтинга с точки зрения параметров оценки, весов.

Выводы на основе этого рейтинга уже делаются?

Максут Шадаев: Да, какие-то выводы делаются, но мы стараемся действовать очень аккуратно, чтобы сделать ведомства своими партнерами. Всегда можно начать какую-то эскалацию, и иногда мы начинаем ее вынужденно. Но в основном стараемся помогать.

Еще один инструмент, который есть у Минцифры – это механизм координации расходов на цифровизацию. Как вы им пользуетесь?

Максут Шадаев: Раньше этот механизм действовал так. Ведомство направляло нам план информатизации, в котором указывало, что хотело сделать. Далее следовал диалог:
- Сколько это стоит?
- Сто рублей.
- Ну, вроде, да, сервера, трудозатраты, вроде все обосновано. Похоже, что это стоит 100 рублей.

Мы ввели ноу-хау и теперь первый вопрос, который мы задаем – не сколько это стоит, а что это дает? Что поменяется, если мы потратим деньги?

У нас есть 4 показателя, характеризующих изменения.

Первый – ведомство сократит расходы, высвободит ресурс, повысит производительность труда чиновников, снизит издержки.

Второй – ведомство увеличит доходы и поступления в бюджет. Хороший пример – введение статуса самозанятых, которые стали регистрироваться в приложении и платить через него налоги.

Третий – улучшения в сфере безопасности. Например, за счет создания системы мониторинга будет на порядок больше автоматически выявляться тех или иных нарушений. Самый ярко выраженный пример – это системы фотовидеофиксации.

И четвертый, самый главный для нас, показатель – изменения, связанные со сроками оказания госуслуг. Например, справки будут выдаваться не через 30 дней, а через два часа или вообще в онлайне. Это лучший вариант при условии, что экономический эффект превосходит объем бюджетных расходов на внедрение.

У ведомств есть трехлетние программы цифровой трансформации, где четко сформулировано, когда какие услуги выводятся, как они будут оптимизированы, какой эффект это даст. В прошлом году мы их утвердили в первый раз, сейчас идет пересмотр. Мы считаем, что это другое, более правильное измерение результата цифровизации.

Результат координации – это формальное согласование Минцифры или нечто большее?

Максут Шадаев: Конечно, тем ведомствам, цифровизация которых дает системный эффект для всех, мы помогаем защитить бюджет, профинансировать их задачи в первую очередь.

Приведите пример такого ведомства.

Максут Шадаев: Например, МВД. Последние годы у них было серьезное недофинансирование. При этом ведомство играет очень важную роль, потому что в их информационных системах ведутся все базовые учеты – прописка, регистрация, паспорта, транспортные средства. От качества их учета зависят многие другие услуги. Получая любую льготу, зависящую от места жительства, гражданин должен иметь возможность в режиме онлайн подтвердить прописку.

Мы МВД всячески поддерживаем, но просим взять на себя конкретные обязательства, связанные со сроками создания централизованной базы прописок и витрины данных, которой сейчас нет. Коллеги в МВД супермотивированы и готовы это сделать. Мы просим соблюсти только два условия: не использовать иностранные решения и гарантировать определенный регламентный срок обработки межведомственных запросов.

Еще одна тенденция, по которой бы хотелось узнать ваше мнение, состоит в том, что внимание к цифровизации значительно повысилось с совершенно разных сторон. Появились различные межведомственные комиссии, темой все чаще интересуются в Госсовете, в Госдуме, в Совете Федерации. Серьезное внимание мы видим со стороны контролирующих и правоохранительных органов. Это связано с тем, что в цифровизацию стало направляться больше денег? Или еще с чем-то? Как это влияет на вашу работу?

Максут Шадаев: В какой-то момент тема цифровизации (или информатизации) уходила с радаров, был сдвиг в направлении офлайн, оказания услуг через МФЦ. Электронные госуслуги развивались, преимущественно, силами наиболее активных ведомств (той же налоговой) и регионов. Сейчас сложились и требования времени, и запрос общества, и готовность и понимание важности со стороны правительства, и тема, действительно, стала топовой на федеральном уровне.

Работа ведомственного ИТ-руководителя, конечно, стала более стрессовой, потому что, с одной стороны, с него требуют «прорыв», и результат нужен не через 4 года, а каждый месяц и квартал. С другой стороны, растет скорость, то есть конкретный результат требуется показать за меньшее время и примерно за те же деньги.

Минцифры тоже повышает этот стресс, говоря ведомствам, что мы вместе должны предъявить обществу какие-то прозрачные результаты, чтобы оправдать те расходы, которые понесли.

Часть 1 Часть 2

Tags: Россия, интервью, технологии
Subscribe

Posts from This Journal “интервью” Tag

promo luckyea77 декабрь 30, 15:00 8
Buy for 10 tokens
По этой ссылке (или этой) можно скачать информационную базу для программы "1С:Предприятие". С помощью данной базы можно готовиться и сдавать экзамены по темам: - Электробезопасность - Основы промышленной безопасности А.1 - Специальные требования промышленной безопасности: Б 9.31.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments